— Это не дает тебе права ломать мою жизнь, — тихо сказала Марина. Ольга резко встала, но Дмитрий вдруг подошел к столу и положил перед Мариной сложенный лист. Его руки дрожали. «Я не знал про папку, — сказал он. — Но про деньги знал. Вот платежи. Часть ушла не туда, куда Оля говорила матери».
— Дима! — Ольга схватила его за рукав. Он не отдернул руку, только устало посмотрел на нее: «Хватит. Мы наделали дел, но девочку зачем трогать?» У Марины похолодело под ребрами. «Какую девочку?»
Лист соскользнул на пол. Среди распечаток было сообщение от неизвестного номера: «После продажи доли вопрос с опекой можно снять. Главное — показать, что у них нестабильно дома». Марина подняла бумагу и поняла, зачем Ольга спрашивала о Лизином сне, о собаке, о пятне сырости на потолке.
— Ты хотела забрать у меня ребенка? — спросила она. Ольга застегнула пальто криво, не попав пуговицей в петлю. «Я хотела заставить тебя думать головой! Дом рушится, собака бешеная, ребенок нервный. Я сказала знакомой из комиссии, что за девочку тревожно. Это не преступление».
— Уходи, — сказала Марина. Когда дверь закрылась, колени у нее подогнулись. Александр бросился к ней, но она выставила ладонь: «Не сейчас. Ты не знал про Лизу, но ты знал про оценщика. Ты решил, что я истеричка, а она разумная». Он не нашел слов. Марина собрала документы и пошла за дочерью по мокрой дорожке между домами, где пахло дымком, жареным луком и чужой нормальной жизнью…
