Ночь прошла почти без сна. Лиза лежала рядом с Мариной, уткнувшись носом ей в плечо, Барсик дремал на коврике у кровати, а Александр остался на кухонном диванчике. Марина слышала, как он несколько раз вставал, наливал воду и тихо закрывал окно.
Утром в школе Лиза отказалась отпускать мамину руку. Учительница Татьяна Сергеевна вывела Марину в коридор и осторожно сказала, что девочка часто переспрашивает, заберут ли ее домой. «Вчера она сказала, что тетя обещала ей пожить в тихом месте, если мама не справится. Я подумала, вы должны знать».
На стенде рядом висели детские рисунки: солнце, кошки, домики с трубами. Марина вдруг увидела Лизин лист — маленький серый дом, рядом большая собака и девочка без рта. От этого рисунка стало хуже, чем от любых Ольгиных слов: страх уже успел поселиться в ребенке и научил ее молчать.
Марина ухватилась за край подоконника. За дверью класса дети шумно двигали стулья, кто-то смеялся, а у нее в голове стучало: «если мама не справится». Она поблагодарила учительницу и впервые не стала оправдываться. Просто сказала: «У нас семейный конфликт. Я решаю».
На обратном пути она зашла в маленькое кафе у остановки, заказала чай и не смогла сделать ни глотка. Написала Александру: «Нужно поговорить вечером. Спокойно. Без Оли». Ответ пришел быстро: «Я приеду раньше. Я виноват, но хочу исправить не словами».
Позже позвонил Виктор Мельник. В нотариальном архиве действительно числилось заявление Натальи о новом завещании, но дело оказалось «не полностью укомплектовано». Нужно было подавать официальный запрос и ходатайствовать о приостановке любых действий с долей до проверки. Марина смотрела на мокрое стекло кафе и понимала: ей предстоит заново собрать жизнь из грязных, мокрых обрывков…
