Деньги у Галины Мироновны имелись. Не огромные богатства, но сумма вполне серьёзная, аккуратно размещённая в банке. Сама она называла эти деньги вкладом, который якобы нельзя трогать раньше срока. Вот только расставаться с ними свекровь отказывалась с такой решимостью, будто от этого зависела судьба мира. То это был запас «на самый чёрный день», то опора «на старость», то почти ритуальная сумма, которую нельзя тревожить без крайней необходимости. А текущая необходимость, как ни странно, всегда должна была решаться за чужой счёт.
Назар, не выдержав материнских причитаний, начал уговаривать жену помочь. Он говорил, что мама вернёт всё быстро, что она человек слова, что ей просто страшно рушить вклад раньше срока. Ярина тогда долго колебалась, но в конце концов перевела свои добрачные сбережения. Расписку не взяла. Ей и в голову не пришло требовать бумагу с человека, который каждую неделю сидит у неё на кухне, ест суп и жалуется на погоду.
Ремонт благополучно закончился. Ванная Галины Мироновны стала похожа на роскошную купальню, сжатую до размеров обычного санузла. А вот разговоры о возврате денег всякий раз натыкались на новые препятствия. То давление подскочило, то приложение банка почему-то не открывалось, то звёзды, погода и настроение вкладчика явно не располагали к финансовым операциям.
Назар в эти разговоры входить не любил. У него был редкий талант исчезать внутри собственной квартиры, едва речь заходила о деньгах матери. Он смотрел в телефон, чинил что-нибудь несущественное, срочно вспоминал о делах. Муж искренне надеялся, что конфликт как-нибудь сам сойдёт на нет, растворится, будто синяк после ушиба. Но Ярина больше не собиралась ждать. Машина давно просила серьёзного ремонта, да и сама мысль о том, что её добротой так ловко пользуются, вызывала внутри холодное, злое упорство.
— Давайте так, — сказала она, поднимаясь из-за стола и опираясь ладонями о столешницу. Голос звучал ровно, почти бесцветно, и от этого становился опаснее. — Завтра после обеда я жду перевод. Всю сумму. Если денег не будет, я забираю у вас ключи от моего загородного участка. В тот же день меняю замки, и больше вы туда не ездите. Совсем.
Лицо Галины Мироновны мгновенно утратило трагическую мягкость. На нём проступил настоящий страх, не сыгранный и не украшенный. Удар был нанесён точно. Загородный участок, купленный Яриной на наследство от деда, давно стал для свекрови летним царством. Там она сажала дорогие сорта помидоров, устраивала чаепития для соседок и принимала похвалы так, будто лично создала этот участок из пустыря и солнечного света. Особенно важны были эти посиделки перед Раисой Семёновной, с которой Галина Мироновна годами соревновалась за звание главной хозяйки округи…
