— Кто он? — почти взвыл Назар.
— Мужчина! Здоровенный, весь в чёрном! Подскочил сзади, как зверь. За сумку схватил. Я держу, кричу, что не отдам, что это деньги невестки. А он рванул так, что ручку выдрал. Конверт вытащил, сумку мне чуть ли не в лицо кинул и убежал в кусты. Ох, Яриночка, я же ради тебя вклад потревожила, проценты потеряла, а теперь всё пропало!
Ярина сделала маленький глоток кофе. Напиток был крепким, горячим и удивительно уместным. Она смотрела на свекровь без сочувствия. Сцена была сшита такими белыми нитками, что из них можно было бы сплести канат для грузового корабля.
— Значит, вас ограбили ровно в тот момент, когда вы, наконец, несли мне долг? — произнесла Ярина отчётливо, перекрывая её всхлипы. — И вы всерьёз думаете, что я должна в это поверить?
Галина Мироновна поперхнулась вдохом. Глаза её заметались.
— Как ты можешь так говорить? Я жизни чуть не лишилась! У меня сейчас давление до потолка поднимется. Посмотри на сумку, что этот изверг сделал!
Она вытянула вперёд повреждённый аксессуар. Назар вдруг словно очнулся.
— Всё, я звоню в полицию, — твёрдо сказал он. — Пусть ищут по горячим следам. Там наверняка камеры возле остановки есть.
Он потянулся к телефону, но Галина Мироновна неожиданно вскочила с пуфика так проворно, что в ней трудно было узнать женщину, только что едва пережившую нападение. Она перехватила руку сына обеими ладонями.
— Не надо полицию!
Сказано это было слишком быстро и слишком громко. Назар застыл.
— Почему не надо? Мам, украли огромную сумму!
— Сынок, ну послушай мать, — голос свекрови снова стал дрожащим, жалобным. — Лица я не видела. То ли шарф, то ли маска, я от страха ничего не разобрала. Они всё равно никого не найдут, только меня затаскают: протоколы, вопросы, кабинеты. Я уже не в том возрасте, чтобы по таким местам бегать. Сердце у меня одно, другого не выдадут. Деньги пропали — значит, пропали. Главное, что жива осталась…
