Леся переключилась на другую вкладку.
— Теперь второй документ. Договор временного безвозмездного пользования автомобилем.
— Машину Назар поведёт, — попыталась отбиться Галина Степановна. — Причём тут Марина?
— Назар не вписан в страховой полис, — ответила Леся. — И, будем честны, водит он не так уверенно, чтобы я радовалась перевозке чужих коробок. Но раз машина нужна именно для Марины, зафиксируем условия для лица, в чьих интересах она используется.
Назар дёрнулся, будто хотел обидеться, но передумал. Защищать водительскую репутацию было явно не время.
— Пользователь обязуется в течение суток оформить расширенный страховой полис за свой счёт, — продолжила Леся, набирая текст. — Это тоже заметные расходы.
— Насколько заметные? — сипло переспросил Назар.
— Достаточно заметные, чтобы десять раз подумать, — не глядя на него, ответила Леся. — Но это только начало.
Галина Степановна всё ещё сжимала ключи, но рука уже опустилась. Металл больше не звенел победно, только холодил ладонь.
— Дальше, — сказала Леся и начала читать с экрана. — «Пользователь принимает на себя полную материальную ответственность за штрафы, повреждения, дорожно-транспортные происшествия, эвакуацию, конфискацию, утрату ключей, износ узлов и агрегатов, а также иные последствия эксплуатации автомобиля».
— Ты специально всё страшными словами пишешь, — пробормотала свекровь, но уже без прежней силы.
— Я пишу точными словами. Страшными они становятся только тогда, когда человек собирался взять чужую вещь без ответственности.
Леся сделала паузу, затем нажала несколько клавиш, увеличила шрифт и развернула ноутбук к Галине Степановне. Огромные чёрные буквы заняли почти весь экран.
— А теперь пункт о поручителе. «Поручитель — гражданка Галина Степановна Ковальчук — гарантирует возмещение полной стоимости автомобиля в случае угона, уничтожения, существенного повреждения или утраты. Выплата производится в установленный срок за счёт личного имущества поручителя».
Она чуть наклонила голову.
— То есть, если машина исчезнет, разобьётся или вернётся в непригодном состоянии, под удар снова попадает ваше жильё на окраине.
Галина Степановна смотрела на экран так, будто там высветился приговор. Её жильё — её крепость, её главный семейный аргумент — вдруг оказалось не рычагом давления, а залогом чужой безалаберности. Ставить его на кон ради удобства дочери было совсем не так приятно, как распоряжаться Лесиной машиной и бабушкиной квартирой…
