На следующий день Роман взял с собой Даню и Соломию. Он не сказал мальчику правду. Слишком многое могло оказаться ошибкой: адрес, документы, внешнее сходство. Даня уже пережил достаточно, чтобы снова ударить его надеждой по самому больному месту.
— Едем навестить одну мою знакомую, — объяснил Роман, когда дети устроились на заднем сиденье.
— Далеко? — спросила Соломия.
— Несколько часов.
Даня пожал плечами. Детям, когда рядом сок, планшет с мультфильмами и взрослый, которому они доверяют, не всегда нужны подробности. Дорога прошла почти спокойно. Роман время от времени смотрел в зеркало на Даню и думал, как сказать ему, если за дверью окажется Марта. Или как промолчать, если это будет не она.
Родильное отделение находилось на отшибе. Старое двухэтажное здание из красного кирпича выглядело уставшим, будто давно привыкло, что его не ремонтируют как следует. Вокруг тянулись пустыри, редкие деревья и какие-то полуразрушенные хозяйственные постройки. Явно не от хорошей жизни Марта оказалась здесь. Возможно, не хотела огласки. Возможно, у неё просто не было денег на лучшую клинику.
У входа их встретила пожилая полная женщина в халате. Роман понизил голос, пока Даня разглядывал резную старую дверь.
— Скажите, Марта Кравчук здесь лежит?
— Здесь, конечно. А вы кто? Отец тройняшек? Слава богу, нашлись. Она уже говорила, что будет писать отказ, мол, никому не нужна с тремя младенцами.
Роман не стал ничего объяснять на пороге. Их провели внутрь, выдали гостевые халаты. В палату детей, разумеется, не пустили, велели ждать в небольшом обшарпанном коридоре, где обычно проходили свидания с родственниками.
Через несколько минут дверь открылась, и в коридор, придерживаясь за стену, вышла худенькая светловолосая женщина. Волосы до плеч, бледное лицо, синие круги под глазами, больничный халат и тапочки — всё в ней говорило об усталости. И всё же красота её была такой ясной, что Роман на секунду растерялся. Он ожидал увидеть измученную, потухшую женщину, а перед ним стояла Марта — хрупкая, болезненно бледная, но словно подсвеченная изнутри.
Даня первым поднял голову. Секунду он смотрел, не моргая, а потом сорвался с места.
— Мама!
Он влетел в неё так сильно, что Марта пошатнулась. Роман вскочил, чтобы подхватить, но она удержалась. Мальчик обнял её за талию, уткнулся лицом в халат и зарыдал.
— Мамочка, ты нашлась! Где ты была? Я ждал тебя. Я так скучал.
На лице Марты сначала было недоумение. Она смотрела на мальчика, будто пыталась узнать сон. Потом что-то дрогнуло в глазах. Рука медленно легла на его волосы. И в этот миг память, долгие месяцы стоявшая за мутным стеклом, словно дала трещину.
Она увидела старый дом. Маму, протягивающую деньги на дорогу. Маленького Даню у порога, сонного, тёплого, доверчивого. Услышала собственный голос: всё будет хорошо, мама, я заработаю, сделаем операцию, и ты ещё будешь ходить сама. Снова почувствовала страх, с которым садилась в поезд, оставляя самых близких ради единственного шанса…
