— У тебя есть адрес этого Руденко? — спросил Роман после долгого молчания.
— Есть. Записывай. Только не делай глупостей. Лучше передай всё официально.
Роман записал адрес, пообещал подумать и положил трубку. Разумеется, ждать он не стал. На следующее утро он стоял перед небольшим частным домом на тихой окраине. В голове крутились десятки объяснений, и каждое казалось слабее предыдущего. Может, Олесю заставили. Может, она в беде. Может, всё это придумал Глеб, а она сама не понимает, во что втянута. Роман даже думал о деньгах: он мог бы дать ей эту сумму, просто отдать, если бы она попросила. Да, при заключении брака юристы настояли на документах, защищавших фирму и имущество, приобретённое до свадьбы. Но разве он отказал бы ей в помощи?
Он нажал на звонок один раз, потом второй. За дверью послышались шаги. Замок щёлкнул, и на пороге появилась Олеся.
Живая. Невредимая. В розовом махровом халате, с влажными волосами, будто только вышла из душа. На её лице не было ужаса, не было радости, не было даже настоящего удивления. Она смотрела на него так, словно давно ждала этого визита и только досадовала, что он случился утром.
— Олеся, — Роман произнёс её имя почти беззвучно. — Ты жива?
Он сделал шаг вперёд, и в тот же миг сильная боль взорвалась в затылке. Мир качнулся. В ушах прогремел тупой удар, лицо Олеси расплылось, пол поднялся навстречу. Последнее, что он успел увидеть, — мужскую тень за спиной и бейсбольную биту в руках Глеба.
Очнулся Роман в подвальном помещении. Сначала пришёл запах сырости, потом боль. Голова гудела так, будто внутри неё стучали молотком. Тусклый свет просачивался из маленького окна под потолком, перекрытого решёткой. Роман сидел прямо на холодном полу. Руки были туго стянуты за спиной, верёвка впилась в кожу, пальцы немели. Ноги связали не менее крепко.
Он попытался пошевелиться и не сдержал хриплого стона. От боли и тошноты перед глазами поплыли мутные круги. Память возвращалась рывками: дверь, халат, лицо Олеси, удар. Он понимал, что выбраться не сможет. Даже подняться не сможет…
