На станции оказался Андрей. Тарас уже уехал домой, и напарник продиктовал его номер. Врач перезвонил сразу.
— Тарас Петрович? Чумак из больницы. Речь о женщине, которую вы сегодня подняли.
— Слушаю, — отозвался усталый голос.
Борис Николаевич попытался подобрать нейтральную формулировку, но любая звучала нелепо.
— В 2005 году вы доставали из этого карьера мужчину, около тридцати. На левом предплечье у него была татуировка в виде якоря? И полукруглый шрам на подбородке?
В трубке стало тихо.
— Было, — наконец сказал Тарас. — Павел Нечай. Все Пашкой звали. Якорь старый, синий. Шрам тоже был. Зачем вам это?
— А женщина, погибшая в 2011-м? Невысокая, полная, с родинкой справа над губой?
Ответ последовал быстрее.
— Тамара Лисенко. Работала в продуктовом. После смены полезла охладиться. Родинка была. Борис Николаевич, что происходит?
Врач рассказал только факты. Пациентка описала людей, назвала имена и приметы. Детали совпадают с погибшими. Никаких выводов он не делал.
Тарас не перебивал.
— Я сейчас приеду, — произнес он, когда врач закончил.
Через двадцать минут Коваленко вошел в отделение. Нина провела его к Марьяне, хотя посещения уже закончились и посторонних в палату наблюдения обычно не допускали. Но выражение лица заведующего отбивало всякое желание спорить о правилах.
Тарас сел возле кровати. Марьяна лежала на боку, положив ладонь на живот.
— Здравствуйте, — неловко начал он. — Это я вас из карьера вынес.
— Я знаю. Спасибо вам.
Он собирался спросить о людях на дне, но слова не складывались. Марьяна заговорила сама.
— Я видела ваш свет, когда вы спускались. Желтый круг становился все ярче. Они заметили вас раньше меня и расступились.
Во рту у Тараса пересохло.
— Кто расступился?
— Павел, Тамара, Артем и остальные. Они отпустили мои руки, когда вы приблизились. Павел сказал: «Забирай. Она не должна оставаться с нами».
Тарас посмотрел на свои ладони. Днем ими он держал женщину, которую невозможно было вынести живой, а теперь она спокойно рассказывала о мертвых, будто только что разговаривала с соседями.
— Он просил кое-что передать, — добавила Марьяна.
Водолаз поднял глаза.
— Что именно?
Она смотрела прямо на него.
— Чтобы наверху перестали приходить к этой воде. Сказал: «Нам больше не нужна компания».
Тарас вышел не через главный коридор, а через служебную дверь. Во дворе возле стены стояли мусорные баки, на веревке сушилась больничная простыня. Нагретый за день кирпич все еще отдавал тепло.
Он закурил. Потом вторую сигарету от первой, третью — от второй. Руки дрожали так заметно, что несколько раз пепел падал на рубашку.
Тарас набрал Андрея.
— Она назвала их, — сказал он без приветствия. — Пашку Нечая, Тамару, Артема. Описала якорь, шрам, родинку, синюю кофту. Все до мелочей.
Андрей долго не отвечал.
— Может, где-то читала? В старых статьях или в сети?
— В статьях не было ни татуировки, ни шрама. Про Артемову кофту знали только родные. Я проверял газетные вырезки. Фотографий нет.
Снова молчание.
— Петрович, я больше туда не спущусь, — наконец сказал Андрей. — Можете снять меня с работы, но в тот карьер я не полезу.
Тарас бросил окурок и придавил каблуком. Над крышей больницы проступали первые звезды. За оградой лаяла собака, с трассы тянулся низкий гул тяжелой машины.
— Не сниму, — ответил он. — Потому что сам туда больше не войду… 👉👉👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже👇👇👇
