Оксана спокойно расстегнула детскую сумку. Под пачкой влажных салфеток лежал сложенный лист. Она достала его, одной рукой разгладила на столе и положила прямо в круг тёплого света от лампы.
— Ты права, мам. У Златы таких проблем действительно не бывает. Сейчас все увидят почему.
Она говорила ровно, почти буднично, и от этого в комнате стало ещё тише.
— Это выписка по переводам за последние девять лет. Сумма, которую я каждый месяц отправляла на твой счёт. Мне говорили, что это на лечение отца, лекарства, дом и необходимые расходы. На реальное лечение ушла меньшая часть. Остальное растворялось в оплатах наставнице Аделине, её обрядах, чистках, каналах, а также в тратах Златы. Вот отдельная строка — пятьсот тысяч «на срочную операцию папе». Операции не было. Папа тогда как раз начал ходить лучше.
Лариса резко побледнела. София наклонилась к листу, вытянув шею. Кто-то из кузенов тихо присвистнул, но тут же замолчал.
Оксана посмотрела на сестру.
— Злата, для тебя это, видимо, сюрприз. Деньги, на которые ты жила все эти годы, приходили не от мамы с папой. Их отправляла я. Просто через мамин счёт. Получается, я девять лет оплачивала твой красивый график, поездки, проекты и всё остальное, сама не зная масштаба. Но тебе, насколько понимаю, эту деталь никто не сообщил. Поэтому лично к тебе у меня сейчас претензий нет.
В гостиной повисла такая тишина, будто из спектакля внезапно вынесли декорации и все увидели голые стены.
— Это ложь, — выкрикнула Лариса. — Гнусная ложь! Она всё перекрутила! Павел, что ты молчишь? Скажи им! Защити меня!
В этот момент дверь в гостиную открылась шире. Мирон Несторович вошёл медленно, но с таким видом, будто именно его выхода все и ждали. Он опустил папку рядом с распечаткой. На старом картоне остались глубокие следы от резинок.
— А я, между прочим, всё знал, — сказал он негромко.
Его голос не был громким, но разошёлся по комнате, как удар по стеклу.
— И Галина знала. Последний год она ездила к нотариусу чаще, чем к врачу, потому что хотела успеть. Вот договор дарения. Вот завещательные документы. Вот условия фонда.
Он постучал пальцем по верхнему листу.
— Этот дом, Лариса, принадлежал твоей матери. Не тебе. Галина распорядилась им сама: дом и участок оформлены на Оксану и маленького Назара. Для тебя и Павла закреплено пожизненное проживание, чтобы никто в старости не оказался на улице. Сбережения ушли в фонд на имя правнука. И есть там один пункт, который я особенно люблю.
Дед достал очки, надел их на самый кончик носа и прочитал с явным удовольствием:
— Запрещается расходовать средства фонда на ритуальные, оккультные и псевдоцелительные услуги любого рода.
Он снял очки и посмотрел на Ларису.
— Нотариус тогда дважды переспросил Галину, не шутит ли она. А она велела писать дословно и сказала, что муж потом объяснит. Я объяснил. У того юриста до сих пор хранится копия прайса вашей любимой конторы «Лунный ключ». Карму у них чистят дорого, зато, как видим, не всегда качественно…
